Джеймс Браун
{
"authors": [
"Джеймс Браун"
],
"type": "commentary",
"blog": "Carnegie Politika",
"centerAffiliationAll": "",
"centers": [
"Carnegie Endowment for International Peace",
"Берлинский центр Карнеги"
],
"englishNewsletterAll": "",
"nonEnglishNewsletterAll": "",
"primaryCenter": "Берлинский центр Карнеги",
"programAffiliation": "",
"regions": [
"Корейский полуостров",
"Россия"
],
"topics": [
"Мировой порядок",
"Безопасность"
]
}Фото: Getty Images
Пределы разворота. Как далеко может зайти сближение Сеула с Москвой
Нападки президента Ли на Украину и примирительная позиция по отношению к России многое говорят о его внешнеполитических установках. Однако приоритеты в области экономики и безопасности не позволят Южной Корее слишком далеко отойти от политики своих западных партнеров.
18 ноября на полях саммита АТЭС в Шэньчжэне Владимир Путин и Ли Чжэ Мён провели первую за семь с лишним лет встречу лидеров России и Южной Кореи. Беседа длилась всего десять минут, но в нее уместились разговоры и о Северной Корее, и о двусторонних отношениях. По данным СМИ, президенты сошлись на необходимости «искать возможности для сотрудничества там, где нет препятствий». На этом фоне особенно заметен кризис в отношениях Сеула с Киевом: в октябре Южная Корея даже отозвала оттуда своего посла. У этого разворота есть и прагматичные, и идеологические причины, но есть и пределы.
Между Москвой и Киевом
8 октября Южная Корея отозвала посла из Украины. На такой шаг страны идут, когда хотят выразить особенно резкий дипломатический протест. Конфликт провоцировал, казалось бы, незначительный инцидент. 23 сентября, выступая на Генассамблее ООН, Владимир Зеленский отметил, что Украина «отправила двух северокорейских военнопленных в Республику Корея». На следующий день президент Южной Кореи Ли Чжэ Мён возмущенно написал в X, что Зеленский «нарушил соглашение о неразглашении», заключенное Сеулом и Киевом.
Далее ситуация обострилась: Киев опроверг наличие такого соглашения, а президент Ли заявил, что украинская сторона называет его лжецом. Глава украинского МИДа Андрей Сибига попытался разрядить напряженность, отправив послание своему южнокорейскому коллеге Чо Хёну. Однако 6 октября корейский министр ответил, что извинений в послании недостаточно и Сеул примет «решительные меры». В результате Южная Корея отозвала из Киева посла, а затем и еще восемь дипломатов.
При этом в отношениях Сеула с Москвой наметилось явное оживление. В октябре СМИ сообщили, что в июле и августе из южнокорейских портов в Россию ушло более 176 тысяч тонн топлива, преимущественно дизельного, причем часть грузов перевезли танкеры, находящиеся под санкциями Великобритании и ЕС. В результате в августе Южная Корея оказалась вторым по величине поставщиком топлива в Россию морским путем. Это помогло Кремлю сгладить негативные последствия от снижения объемов нефтепереработки из-за украинских ударов.
Также Южная Корея все теснее сотрудничает с Россией в сфере логистики. 13 октября президент Ли приехал в Пусан встречать «Panstar Acro» — первый корейский контейнеровоз, совершивший рейс туда и обратно по Северному морскому пути. Без плотного взаимодействия с Москвой этот маршрут, пролегающий вдоль арктического побережья России, не освоить. Но Ли это не смущает — он пообещал всемерно поддерживать его развитие.
Сотрудничество расширяется и в сфере туризма: с января по сентябрь Южную Корею посетили 193 700 россиян — это на 12,9% больше, чем за аналогичный период прошлого года.
Некоторые кадровые решения тоже указывают на возросший интерес Южной Кореи к восстановлению связей с Россией. 1 октября президент Ли назначил депутата от Демократической партии Сон Ён Гиля спецсоветником по вопросам мира и дипломатии. У Сона давние связи с Россией, а в 2013 году Владимир Путин даже наградил его орденом Дружбы. При президенте Мун Чжэ Ине (2017–2022 годы) Сон был спецпосланником по России. Кроме того, он возглавлял президентский комитет по северному экономическому сотрудничеству, созданный для укрепления экономических связей с РФ.
Наконец, 18 ноября лидеры двух стран встретились лично на полях саммита АТЭС. По данным корейского агентства News1, главной темой их десятиминутной беседы была ситуация вокруг Северной Кореи: президенты согласились с тем, что нужно не допустить ухудшения обстановки на полуострове и добиваться снижения напряженности. Также они обсудили двусторонние отношения, сойдясь, что «нужно искать возможности для сотрудничества там, где нет препятствий».
Неожиданный поворот
На первый взгляд странно, что Сеул ссорится с Киевом и сближается с Москвой: во многом Украина выглядит для него естественным партнером, а Россия, наоборот, — потенциальным противником.
От Южной Кореи можно было бы ожидать сочувствия украинцам, столкнувшимся с российской агрессией, хотя бы потому, что в 1950 году этой стране самой пришлось противостоять агрессии северокорейского режима, который поддерживала Москва. К тому же в последние годы Россия активизировала сотрудничество с Пхеньяном — в 2024-м две страны подписали Договор о всеобъемлющем стратегическом партнерстве, что укрепляет военный потенциал Северной Кореи. По оценкам Центра стратегических и международных исследований (CSIS), масштабы российской помощи Пхеньяну приближаются к $14 млрд, что помогло северокорейской экономике расти более чем на 3% в год.
Благодаря военному сотрудничеству с Москвой у Пхеньяна появилось больше возможностей угрожать южному соседу. Россия регулярно применяет против Украины — в том числе для ударов по ключевой энергетической инфраструктуре — северокорейские баллистические ракеты KN-23 и KN-24. Технические данные о таких ударах помогают Пхеньяну повышать точность своих ракет.
Кроме того, более 16 тысяч северокорейских солдат, воевавших на стороне России, принесли армии КНДР опыт современной войны с массовым применением дронов. Такого опыта нет у большинства стран, и однажды Пхеньян может обратить его против Южной Кореи.
Практические соображения
Причин для такой смены курса Южной Кореи несколько, в том числе самые простые — в данный момент это кажется Сеулу наиболее разумной политикой. В июне 2025 года в инаугурационной речи президент Ли говорил, что намерен проводить «прагматичную дипломатию, ориентированную на национальные интересы».
Южная Корея импортирует почти 98% всего потребляемого ею ископаемого топлива. С февраля этого года добавилась еще одна угроза энергетической безопасности страны — война США против Ирана. В таких условиях для Сеула логично налаживать связи с альтернативными поставщиками энергоносителей. Тем более что пример уже есть: в октябре дизельную сделку с Россией заключила администрация Дональда Трампа.
Тем более что позиция администрации Ли по этому вопросу не так уж сильно отличается от подхода его консервативного предшественника Юн Сок Ёля, президента в 2022–2025 годах. Конечно, Южная Корея ввела санкции против России после начала полномасштабного вторжения в Украину, но ее шаги были куда более осторожными, чем тогдашние действия Японии и многих других стран Запада.
Также вызывает вопросы, насколько тщательно корейцы соблюдают уже введенные санкции. Украинские власти жаловались, что Сеул плохо препятствует нелегальному экспорту в Россию станков с числовым программным управлением, которые подходят в том числе для производства вооружений.
Хотя Южная Корея — крупный экспортер вооружений, с 2022 года Сеул последовательно отказывался напрямую поставлять Украине летальную военную технику. Именно поэтому с декабря 2023 года российские официальные лица называют Южную Корею «одной из самых дружественных среди недружественных стран».
Новые приоритеты
Впрочем, в недавних шагах администрации Ли по отношению к Украине и России есть не только прагматизм, но и идеологическая составляющая.
Президент Ли как лицо Демократической партии Кореи — прогрессивный популист. Это означает, что во внешней политике он считает приоритетным взаимодействие с Северной Кореей и более скептически относится к Японии — бывшему колонизатору. В 2016 году Ли утверждал, что Япония для Южной Кореи по-прежнему остается «враждебным государством» (впрочем, он смягчил риторику после избрания президентом).
Корейские прогрессисты также известны стремлением к большей автономии от Соединенных Штатов. Администрация Ли не готова безоговорочно делать ставку на систему безопасности, построенную вокруг союзов с США. Вместо этого она вслед за Пекином и Москвой говорит о переходе от однополярного мира к многополярному. Глава МИД Чо Хён неслучайно заявил, что «Корея должна диверсифицировать партнерства и расширять свое стратегическое пространство».
Говоря о Северной Корее, президент Ли делает упор не на угрозах с ее стороны, а на мирном сосуществовании. 22 сентября на Генассамблее ООН он заявил, что намерен «уважать Север на международной арене и стремиться к сотрудничеству везде, где оно возможно». Кроме того, политик не делает акцента на денуклеаризации Северной Кореи как на первоочередной цели.
Это помогает объяснить резкую реакцию администрации Ли на обнародование информации о северокорейских военнопленных. Зеленский выступил в ООН на следующий день после Ли, и в Сеуле слова украинского лидера восприняли как удар по главному направлению внешней политики своего президента.
Этим же объясняются и недавние контакты Сеула с Москвой: по всей видимости, администрация президента Ли надеется убедить Россию использовать свое растущее влияние на Пхеньян для возобновления диалога с Югом.
Ограниченное сближение
Разумеется, такое изменение внешней политики Сеула беспокоит и его европейских партнеров, и Украину. Однако у него все-таки есть пределы.
Во-первых, как бы правящая Демпартия ни мечтала о стратегической автономии от США, Южная Корея по-прежнему зависит от своего союзника. То есть американские войска останутся на корейской земле и будут проводить регулярные учения. А это неизбежно продолжит вызывать трения между Москвой и Сеулом. Очередным подтверждением этого стало заявление Марии Захаровой, которая 3 ноября от имени МИДа призвала Сеул «немедленно прекратить опасные военные игрища и провокации».
Во-вторых, внешнеполитические амбиции президента Ли ограничены экономическими интересами. Южная Корея хочет к 2030 году стать четвертым по величине экспортером оружия в мире, а Европа для нее — один из самых привлекательных экспортных рынков. Поэтому корейские фирмы будут выступать против любых шагов правительства, способных оттолкнуть европейских партнеров.
Точно так же корейские инфраструктурные компании захотят сохранить хорошие отношения с Киевом, чтобы играть заметную роль в восстановлении Украины после окончания войны.
На фоне этих перспектив экономическое сотрудничество с Россией выглядит куда менее заманчивым. Российская экономика стагнирует, а власти РФ регулярно нарушают права иностранных инвесторов: свежий пример — захват бизнеса Japan Tobacco.
Жесткая позиция президента Ли в отношении Киева и его примирительный курс с Москвой многое говорят о его внешнеполитических установках. Однако приоритеты в области экономики и безопасности не позволят Южной Корее слишком далеко отойти от политики своих западных партнеров.
Ссылка, которая откроется без VPN, — здесь.
О авторе
Профессор политологии в Университете Тэмпл, Япония
- Без резких движений. Почему Токио не реагирует на провокации МосквыКомментарий
- Неустойчивая оттепель. Возможна ли перезагрузка отношений России и Японии?Комментарий
Джеймс Браун
Недавние работы
Карнеги не занимает институциональных позиций по вопросам государственной политики; изложенные здесь взгляды принадлежат автору(ам) и не обязательно отражают взгляды Карнеги, его сотрудников или попечителей.
- Вечер в Ялту. Как Путин использует Украину, чтобы получить ЕвропуКомментарий
Нынешний повод для раздела Европы — прекращение войны в Украине: а если Европа не даст себя разделить, то и война не прекратится.
Александр Баунов
- Муки выбора. Что означает для России новое обострение в ЙеменеКомментарий
В предыдущие, более тихие годы российская поддержка «Ансар Аллах» была не так заметна, но сейчас, в условиях эскалации и успехов повстанцев, Москве будет все труднее дистанцироваться от них.
Руслан Сулейманов
- Конт(р)акт с Родиной. Что письма российских военных рассказывают о войнеКомментарий
Мы наглядно наблюдаем, как разрушается вера в государство и в войну, на которую оно позвало не через политическое прозрение и не через сочувствие к Украине, а через личный опыт обмана.
Александра Архипова
- Безопасный Каспий. Сможет ли Россия создать зерновой хаб в ИранеКомментарий
По большинству направлений поставки российского зерна падают, а в случае Ирана — растут. Но это еще не означает, что двум странам будет просто выйти на качественно новый уровень в этой торговле и тем более создать в Иране зерновой хаб.
Никита Смагин
- Труба мира. Нужна ли России и Европе газовая сделка от ВашингтонаКомментарий
И для России, и для Европы газовая сделка — приятное, но необязательное дополнение: она создала бы вполне ощутимую экономическую ценность, но не изменила бы принципиально положение ни одной из сторон.
Сергей Вакуленко